ВЫСТАВКА
«ОСОБЫЙ ВИД ИСКУССТВА»

Этой выставкой мы придаем новый, расширенный смысл понятию, вынесенному в ее название. В экспозиции представлены произведения «особого вида искусства», а именно такого, которое работает с наследием предыдущих эпох. Это примеры индивидуальной рефлексии современных художников на классические образцы, жанры и темы искусства, отражающие древние представления об истоках и основах, гармонии и бренности этого мира. Главная идея проекта заключается в репрезентации и переосмыслении европейской культурной традиции, сложившейся со времен античности и более ранних исторических периодов.


Андре Конт-Спонвиль в своем «Философском словаре» замечает: «Абсолютной античности не существует, как не существует современной древности. Есть лишь актуальность всего сущего и необозримость истории». Наш «Особый вид искусства» предлагает несколько способов всматривания в необозримую историю, чтобы отыскать там то, что актуально для ныне сущего. Как бы ни были велики, но государства и общества уходят в прошлое, а культура и искусство, рожденные ими, способны пережить века – если к ним есть интерес у последующих поколений.
По глубине культурно-исторической традиции, получившей в них отражение, произведения выставки группируются в три условных раздела. Одно лишь стоит особняком, как своеобразный эпиграф ко всей экспозиции: «Традиция наносит ответный удар» Александра Дашевского – это фрагменты антропоцентрической модели мира, которые пытаются вновь создать нечто целое, но терпят неудачу.

Особенности жанра ванитас объединяют видеоинсталляцию «Натюрморт» Юрия Васильева и видео «Site Recite (пролог)» Гэри Хилла (из медиаколлекции Пушкинского музея). Хилл меланхолично – то в фокусе, то в расфокусе – обозревает прошлое, которое предстает как случайный сор, осколки и обрывки того, что удается не восстановить, но вообразить и запомнить. У Васильева взгляд наблюдателя полон недоумения и опаски, будучи прикован к петушиной возне в антураже канонических символов ванитас: череп, пустой бокал, книга, угасшая свеча, – гротескной аллегории тщеты человеческих устремлений.

Центральная часть экспозиции отдана трем художникам, в чьих работах отзываются образы античной культуры. El Kartoon в серии панно «Стазис» сравнивает лица наших современников с ликами богов­олимпийцев и мифологических героев, стараясь понять, насколько меняет время природу человека. Валерий Орлов выбирает объектом фотоисследования гипсовый слепок поликлетовского «Диадумена», обнаруживая в игре светотени и амбивалентное обаяние оригинала, и всепроникающее величие таланта его автора. А в двух «Лестницах» Александры Митлянской мы видим одну и ту же лестницу Капитолийского холма, вокруг и на ступенях которой кипит привычная нам жизнь мегаполиса: возникают и исчезают из кадра люди, автомобили, повозки; прихотливо меняется освещение, и мимо проплывают тени облаков – то озаряя, то омрачая этот отчужденный лик Вечного города, властвующий над временем.

Дальше других вглубь веков пошли Андрей Машихин и Евгений Печерский, реконструирующие ветхозаветные сюжеты. Печерский в триптихе «Скрижали» благодаря авторской технике «мокрого фроттажа» переводит библейский миф в многослойный символический текст, который воспринимается как шум времени, окружающий незыблемую твердыню Слова. «Ковчеги» Машихина рвутся из выставочного зала в пучину катастрофической действительности – этим утлым суденышкам из подручного материала, как бы пробным, отринутым моделям того самого Ковчега, не терпится исполнить свое высокое предназначение.

Но зрителю стоит еще ненадолго задержаться в выставочном пространстве. Прямо здесь, в импровизированном видеозале демонстрируются записи лекций и экскурсий Пушкинского музея, посвященных западноевропейскому искусству различных исторических эпох. Этот элемент экспозиции – своеобразный мостик к насыщенной публичной программе проекта, в которой запланированы встречи с художниками, лекции экспертов, литературные вечера, концерты и многое другое.

Сергей Михайлов